Ава долго не могла смириться с тишиной. Официальные письма называли это "пропажей без вести в ходе спецоперации", но она знала — был эксперимент, засекреченный объект, после которого муж просто перестал выходить на связь. Когда предложили войти в поисковый отряд, она согласилась без раздумий. Хотя бы тела найти, хотя бы похоронить. Хотя бы понять.
Работа оказалась каторжной. Они прочесывали заброшенные полигоны, разбирали завалы в полуразрушенных лабораториях. Первые находки были именно такими, какими и должны быть трупы — холодные, безмолвные, окончательные. Ава вела журнал, фиксировала координаты, иногда плакала втихомолку, глядя на чужие лица.
Все изменилось у старого тоннеля на седьмом объекте. Температура там была аномально низкой, воздух вибрировал едва уловимым гулом. Третье тело, извлеченное из-под бетонных плит, лежало на брезенте, и вдруг его палец дернулся. Слабо, почти незаметно. Ава решила, что это игра света или мышечный спазм. Но затем веко задрожало. Зрачок, затянутый бельмом, медленно повернулся в ее сторону.
Отряд замер. Никто не знал, что делать. Медик, трясущимися руками, попытался нащупать пульс — тишина. Но грудь приподнялась, будто в попытке вдоха. Потом еще раз. Это не было дыханием в привычном смысле. Скорее, имитацией, жуткой пародией на жизнь.
После этого случая аномалии участились. На следующей неделе нашли женщину с открытой раной на плече. Из разреза не сочилась кровь, но виднелось мерцание, похожее на статику старого телевизора. Еще через несколько дней тело молодого солдата, пролежавшее в вечной мерзлоте, начало издавать звук — монотонное, механическое постукивание фалангой по льду. Будто пыталось передать код.
Ава чувствовала, что сходит с ума. Но в этом безумии была жестокая логика. Эти "оживания" не были возвращением к жизни. Не было ни тепла, ни сознания в глазах. Это напоминало работу какого-то устройства, глухую попытку системы завершить прерванный процесс. Она изучала феномены с болезненной дотошностью, записывая все: интервалы между движениями, характер "дыхания", частоту мерцания в тканях. В каждом новом теле она искала — и боялась найти — черты мужа.
Команда раскололась. Одни требовали немедленно уничтожить все найденные останки, говоря о заразе или проклятии. Другие, включая начальника отряда, видели в этом шанс для науки, возможность раскрыть тайну эксперимента. Ава молчала. Для нее это стало личной миссией. Каждое подающее признаки "жизни" тело было ключом. Ключом к той самой лаборатории, к тому дню, когда ее муж перестал отзываться на свое имя.
Она начала замечать закономерности. Движения возникали чаще вблизи источников энергии — развалин генераторов, оборванных линий электропередач. Однажды, когда рядом включили дизель-генератор, три "тихих" трупа одновременно повернули головы в его сторону. Будто батарейки, ловящие заряд.
Теперь Ава выходила на поиски с другим чувством. Не только со скорбью, но и с леденящим любопытством. Она искала не просто тела. Она искала сообщения. Признаки той самой технологии, которая забрала у нее человека. И в глубине души таился ужасный вопрос: а что, если он тоже "подаст признаки жизни"? И что она сделает, услышав стук его пальцев по металлическому столу?
